intel

Это выражение вспомнил, когда увидел бурное обсуждение, дескать, ошибся ли судья в матче Росгосстрах, млин, чемпионата России по футболу между Москвой и Зенитом – должен был дать пенальти перебить или не должен был. Какая разница, ошибся, не ошибся, вы посмотрите, что творится – игра-то говно, если честно. Ну Москва вообще команда тяжёлая, я лично не люблю, но уважаю. Но ведь и Зенит толком не играл. Вообще, ежу понятно, что если мусолится тема ошибки судьи, переигрывать-не переигрывать – больше говорить не о чем. Даже зависть к комментаторам НТВ прошла – раньше думал, какая интересная у людей работа, даже не так, думал, как хорошо, что их работа им нравится, а теперь понял, что всё не так гладко. Сидят 4 бугая в студии и вынуждены обсасывать (народ-то требует) эту херню. Про игру толком не говорили, а вот про судейство – ну тут тема, типа, тема серьёзная, разбора требует.

Люблю структурированность. Вот как хорошо было в советское время в программе “Время”:  1)главные новости (съезд партии,  пленум и т.п.); 2) наши новости; 3) международные новости; 4) культурные новости; 5)спорт.

Но у меня тут не Время, я начинаю, с чего хочу.

Щас смотрю Уимблдон. И что, например, как говорит Паук, характерно: как ни приду – попадаю либо на женский теннис, который не теннис, либо на пару, либо, ещё хуже, на микст. Не везёт. Но и так посмотреть – херня, реально. Я помню, в 85-м Беккер выиграл, или Патрик Кэш, неважно, но мяч вообще летал по траве. А щас, говорят, специальную траву растят, чтобы помедленнее была.  Ну, бля, играли б тогда сразу на харде (а может, и на грунте, чё уж стесняться).

Ладно, я что вспомнил. Одна из сестёр Вильямс сказала, типа, надо разрешить теннисистам хавать в раздевалке, дескать, от комнаты отдыха до раздевалки далеко идти. То есть эта шелупайка покусилась не только на традиции главного теннисного турнира, которому всё-таки 120 лет или сколько там,  но ещё на нормы социалистического общежития. Пиндосский типично подход: где удобно – там и делать всё, что хочешь. Бигмак жрать, сидючи на толчке. Молодцы организаторы, что сразу отослали нахуй.

В общем, возмутительное поведение  клоунов нашло отпор .  Это радует.

С утра никуда не поехал, погодка хорошая, вышел во двор, думаю, посижу на лавочке, кроненбургом оттянусь. Крона в палатке не было. Я этой козе говорю:

- Ты ж знаешь, я каждый день кроненбург покупаю. Как сама думаешь, ну хули я плачу на 20 рублей больше, чем за Балтику, да ещё за бутылку 0,45? Не потому, что лицо твоё, девочка Патимат из Джезказгана, мне нравится, и сиськи твои с куриное яйцо. А потому что в вашей палатке крон только и можно брать – у него хоть горло в бумаге, бумагу с отпечатками лапок твоих сорвал – и всё акей, полная гигиена и санитария. И пиво нормальное. Что ж ты для постоянного клиента не заказала?

Смеется кокетливо.

-Хозяин, – говорит, – сказал, что ради одного мудрилы-интеллигента на районе не стоит крон заказывать, с крона выход по деньгам маленький, а гимора дохуя.

- Передай, – говорю, – своему хозяину, что с таким отношением к клиентам перед ним навсегда закроются двери лондонского бомонда. А я этому твоему Рафику или Тофику при встрече на глаз гульфик натяну. Ладно, давай пять банок пятёрки. И сигареты тогда уж давай «три пятёрки», чтоб всё по фэньшую было.

Взял пиво. Смотрю, пока ходил, на моей лавке ваучеры сидят.

- Слышали, – говорю им, – в управе какое-то объявление повесили, всех до 40-го года рождения переписывают. То ли льготы дать им хотят ещё, типа, в трамвае чтоб спецместа с кондиционированием, то ли, наоборот, пензию сократить за активное соучастие в сталинских преступлениях. Вот вы, Марина Васильевна, скольких троцкистов лично шлёпнули, небось, тысяч 20, не меньше?

Ну хай поднялся, через пять минут никого – в управу пошли, права качать.

Сижу, пью пиво, читаю на коммуникаторе с самым большим в мире экраном «Мою борьбу» А. Гитлера. В сеть зашёл, глянул новости, как там, управу нашу не подожгли ещё, Марина тётка серьёзная. Птички поют, весна, в общем. Тут Серёга звонит:

- Алло, алло, камрад, давай сегодня в чайную сходим, потом там дранг-штурм будет.

- Не дранг-штурм, а штурм унд дранг правильно. И какой тебе уж штурм, ты ведь женат, да и пить ты бросил, нет?

- Да не слышишь ты, ханг, ханг-друм, музыкальный инструмент такой, кончерто гроссо там будет. Щас эсэмэс с адресом пришлю, а пойдём вечером, часов в 8, акей?.

Мне, в общем, пох, согласился. Хотя сразу надо было неладное заподозрить при слове «чайная». Но я расслабился на солнышке, не вспомнил, как уже ходил с Серёгой в одну чайную на Герценгейт, это отдельная, кстати, тема, потом расскажу, может.

Пришёл, в общем. Настроение по сравнению с утром ухудшилось, не скрою. Надо, чувствую, восстановить пивной баланс. В кафе этом сразу сюрпризы начались. Ботинки, говорят, снимите. И смотрит эта халупайка старая из гардероба на меня внимательно-недоумевающе, как ветеринар на корову с ключицей. Я человек ко многому привычный, так что отнёсся поначалу благодушно.

- Алё, – говорю, – тётя, это не ботинки, а лёгкие туфли итальянской работы из натуральной кожи сербских детей, злодейски умерщвлённых косовскими албанцами. С соответствующим сертификатом и баснословной цены. Так что снимать и в вашей корзинке оставлять я их не буду. Я их даже в боулинге не снимаю, не говоря об Эрмитаже, поняла?

- А у нас, – говорит, – молодой человек, не Эрмитаж. И не извозчичья чайная «Версаль» с пальмой, как в широко известном романе Ильфа унд Петроффа. У нас элитарное восточное кафе, в котором познаются тайны китайской и японской чайных традиций. Так что либо пожалуйте туфли вот сюда, номерок выдадим, не беспокойтесь, либо сегодня чаю у нас вы не попьёте, не говоря об кофе и напитках из прочих даров африканской природы.

Серёга за руку дёргает. Оставь, говорит, не будет ничего. Я заметил ядовито, что ничего – это и туфель не будет, ну ладно, снял, оставил. Тапочки выдали, типа одноразовые. Ясен тополь, что нихера не одноразовые, одноразовые в пакетике должны быть, а тут, смотрю, корзинка при выходе с такими же тапками, ага, думаю, круговорот, мля, воды в природе. То есть опускаюсь всё ниже и ниже, словами героя Шукшина. Эта чердачница гардеробная на меня глянула и добавила, вы, говорит, молодой человек, не беспокойтесь, тапочки закрытые, никто дырку на ваших грязных носках не разглядит. Это, типа, подъебка тонкая, если кто не понял. Я собрался ответить, Серёга тормошит, заканчивай, мол, пора чай пить. Ладно, думаю, мне б щас до пива добраться, потом набраться (каламбур, если кто снова не понял), а совсем потом я вам устрою камерный концерт с диксилендом.

Пошли наверх. Наверху говорят, тапочки снимите, ковры у нас. Я этот квест терплю, хотя уже трудно. Прошли в комнату, ух, хорошо, подушки есть. Я только прилёг, Серёга шипит, дескать, тут тебе не Самарканд, на этих подушках сидят, а не возлежат. Что ж такое, думаю, а ноги с животом куда девать? Серёга колокольчиком звякнул, халдей нарисовался. Колорит, конечно. Всё китайское, рожа только рязанская, ну как обычно. Я ему говорю:

- Драгоценный сяншэн, вы мне пива поскорее принесите, лучше крон, но можно и крушовице, похолоднее, а то в вашем яшмовом заведении меня уже достали по самое не балуйся.

Он секунды три на меня смотрит, и выдаёт:

- Ужасно жаль, многоуважаемый сяншэн, но пива и других алкогольных напитков у нас нет. Мы надеемся, что нефритовое великодушие сяншэна распространится на наш скромный дом, и сяншэн останется доволен нашим чаем.

И меню мне суёт с иероглифами.

Серёга чувствует, что обстановку надо разряжать, и заводит с этим шифу какую-то байду про чай, что и как он в Индии пил (я думал, щас расскажет, как на Гоа гашиш курил, а потом со слоном с чайной картинки боролся), масала-шмасала, цветок ночи или чё-то там такое, я не ипу.

- Масалу нам, – говорит Серёга. – с молоком, пряностями, в общем, чтоб всё нормально было.

Я сердцем к тому времени отошёл потихоньку, вспомнил Лао-цзы, или Конфуция, короче, который говорил, что, типа, истинный мудрец наслаждается узорами чаши, даже если в неё налита кока-кола. Посидели, пряности понюхали, масалу попили, павлина за хвост подёргали – там павлин такой стоял из говнобронзы, я думал, древний, династии, там, Цинь-Минь, а у него сзади клеймо «Зделано в Чина». Но красивый, беспесды. Мелодия какая-то фонит. Обсудили с Серёгой спорт, политику с культурой, музыку, тут я вспомнил.

- Где друм-то? – спрашиваю.

Серёга рожу виноватую скорчил.

- Не будет друма, Юрич. Отменили концерт.

- А чё вообще за хрень?

- Ну типа барабана, стоит трюндель бакинских, в Швейцарии делают.

- Три тонны бачей?! По нанотехнологиям, что ли?

- Ага, они план Путина посмотрели, думают, надо тоже чёта замутить.

- И много дураков, которые покупают?

- Их всегда дохера, Юрич.

Скучновато, конечно. От нефиг делать, выходили, я прикидывать начал. Мы тыщу рублей оставили за двоих. В кафе, кроме нас, 4 человека. Это на какие такие балабосы кафешники интерьер богатый держат, одних ковров со светильниками там на невъебенную сумму? Ну ладно, на тапочках сэкономили, но это ведь копьё галимое, на тапочках-то? А аренда, а прочее? И тут до меня допёрло.

- Серёга, – говорю. – Не чайная это. Не кафе и не ресторан. Не-е, крыша, конечно, такая. Но это ж секта явная, ты музычку вспомни, которой нас тут два часа кормили. А я, вспомни, как расслабился, вся злоба ушла, размягчился, как гимназистка от офицерского поцелуя, а? Все признаки, Андреич!

Серёга тему не поддержал, сказал, что вполне может быть. С тем и ушли.

А наутро Сергей эсэмэс посылает – как ты, дескать, голова не болела ли? У меня, пишет, голова болела, давление чёта…Я поначалу не вспомнил, а потом – точно, ё! И голова у меня болела, и во рту сухо было, и слабость какая-то, и пошатывало.

Короче, вывод я сделал. Это они нас там потихоньку чем-то психотропноделическим травили. Так походит человек пару раз – и опа, тёпленьким в нежные лапы сектантов, ну, само собой, имущество на них перепишет, будет по городу с листовками ходить, а может, и ахтунгом станет. Хорошо, я по возвращении домой вечером ещё 10 банок крона выпил (завез-таки Тофик-сучара). Иначе, может, и не рассказывал бы об этом. Ибо здоровьем ослаб я с возрастом.

Так что, как говорится, к китайцам ходить – в секту вступить, в секту вступить – жизнь молодую сгубить. Так что лучше крон. Но тоже, кстати, не надо увлекаться. Потому что в жизни ещё и водка есть.

Короче,  попробую вести блог, может, будет интересно. Надо, как говорили древние,  плеснуть краску из стакана.  Потом надо достать записи об этом стихотворении, кстати.

Ни хера не понимаю в настройках, но это придёт. Опыт, как говорит наш любимый шеф, как и половое бессилие, приходит с годами.